USA, Iowa, Des Moines

Свежий вечерний воздух просачивался через приоткрытое окно и устремлялся вглубь комнаты: опоясывал склонившуюся над барной стойкой девушку, лицо которой было спрятано за волосами, затрагивал спину обеспокоенного мужчины, переплетаясь с его словами: «Амбер, что с тобой случилось? Тебе плохо?» - и увлекался в сторону стоящего в дверном проёме парня, будучи захваченным глубоким вдохом.
Кайс, скрестив руки на груди, со скучающим видом рассматривал, как кожа девушки меняет светло-бежевый оттенок на оливковый и жёлтый цвет.
Когда пару минут назад мимо него ошпаренной кошкой проскочила Ника, задев подолом своего платья, чего она даже не заметила, то он, поддавшись любопытству, двинулся следом. Адам тоже подскочил и ринулся за странно себя ведущей девушкой.
Ника вывалила всё содержимое своей сумочки на стол и, найдя какой-то пузырёк, его открыла. Она еле стояла на ногах от слабости и тряслась, с трудом вытряхнув на ладонь три круглых таблетки, так как руки отказывались слушать хозяйку. Адам в это время подал ей стакан с водой.
И вот теперь она сидела за столом, скрывая лицо в ладонях.
— Наверное, что-то не то съела, — вымученно отозвалась девушка, приподнимая голову. Волосы на лбу слиплись от испарины, а глаза лихорадочно блестели, но учащённое, болезненное дыхание постепенно приходило в норму.
— Не зря же я предлагал поужинать в отеле. Там, по крайней мере, не стали бы проводить эксперименты над гостями, совершенствуя свои кулинарные навыки.
Лучше всего у Кайса получалось иронизировать, что он и продемонстрировал.
— Надо же! Тебе язык на место пришили или просто голос прорезался? — парировала Ника, принимая его вызов.
Адам шикнул на сына и налил для девушки третий стакан воды.
— Что-то несвежее?
— Быть такого не может! — На кухню вплыла Глория. — Я готовлю только из свежих продуктов!
— Вы? — удивлённо переспросил Кайс, привыкший к традициям своего народа.
— Конечно! Не Ники же. Она даже не знает, как духовку включить. — Глория подошла к дочери и потрогала её лоб. — Точно не пищевое отравление.
— Мам! — возмутилась девушка.
— Я же не виновата, что у тебя руки не из того места растут, откуда надо! Попкорн и то не можешь приготовить. Вечно пакет в микроволновой печи лопается, а сам горелым получается. Ты ещё расскажи, как в Портленде чуть квартиру Дэвида не спалила, пока котлеты жарила!
— Это случайно вышло. Мам, хватит. Давай не будем. — Щёки девушки уже горели от стыда, но Глория не собиралась останавливаться.
Адам бочком пробирался к выходу. Он, как и Кайс, не любил подобные сцены.
— Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, — продолжала Глория. — Вот потому и Кевин сбежал. Никто тебя замуж не возьмёт, пока готовить не научишься.
На последних словах матери Ника вскочила со стула и, громко хлопнув дверью, выбежала на задний двор.
— И что я такого сказала? — теперь Глория кокетливо обращалась к парню. — Разве я не права? Ты бы женился на девушке, которая не может отличить куриное яйцо от шарика для пинг-понга?
Кайс растерянно перевёл взгляд с Глории на окно. Ники нигде не было видно, но он отчётливо слышал несколько всхлипов. Две минуты назад он с удовольствием вступил с девушкой в перепалку, а теперь его накрыли странные, неизвестные ему ранее чувства - симпатия и немного раскаяния за своё поведение.
— Не знаю, никогда об этом не задумывался, — честно ответил он и покинул кухню через ту же дверь, что и Ника.
Кайс вышел во двор, прикурил и медленно обошёл дом, рассматривая окрестности. Типичная мечта всех американцев была успешно реализована Эйлом и его женой – небольшой коттедж посреди густого леса с миленьким белым заборчиком, достаточно далеко от соседей и в то же время близко к городу.
Телефон снова противно завибрировал в руках, на этот раз его потревожил входящий вызов. На экране высветилось имя - «Камила». Вот же настырная! Он нажал красную клавишу, сбрасывая звонок, и слишком резко ответил на её сообщение, написав, что находится заграницей и не знает, когда вернётся. Сейчас его совсем не это заботило. Скучно - именно подобное состояние Кайс не любил больше всего; состояние полной безысходности и собственного бессилия не могут быть приятны, особенно, когда дом полон людей, но тебе тупо не о чем с ними поговорить. Тогда он двинулся в сторону леса, ориентируясь на гулкое сердцебиение.
Дойдя до конца участка, Кайс обнаружил в заборе неприметную калитку, которую он тут же открыл. Ника, не боясь запачкаться, сидела на траве в нескольких шагах от кромки сумрачного леса, обхватив руками согнутые в коленях ноги. Она не плакала, но на её щеках в свете закатного солнца блестела дорожка непрошеных слёз. Хотелось поддержать, сказать что-то действительно приободряющее, но вот беда, Кайс почти не общался с девушками на серьёзные темы. Все их диалоги сходились в одной точке – постели. Поэтому ничего не оставалось, кроме как бесшумно присесть рядом и почувствовать тепло, разливающееся под кожей от их столь близкого расстояния. Словно он спутник, который бороздил межгалактическое пространство миллиарды лет и вот наконец-то вышел на орбиту своей планеты. Кайс пока не задумывался об этом феномене, но уже не отрицал очевидного притяжения между ними, некого единения, так похожего на слияние двух человеческих аур. Ключевым словом, от которого парень отталкивался, было «человеческих», но ведь он не человек, ну или только наполовину, вот почему и не воспринимал всерьёз свои ощущения, считая их краткими и обрывистыми.
Кайс протянул руку, чтобы стереть влагу с девичьей бледной щеки, и на полпути сам себя осадил. Ресницы вздрогнули, но глаза не открылись, создавая впечатление, будто девушка спит.
— Жестоко она с тобой. — Слова сами слетели с его губ.
— Обычно, — тихо ответила Ника после минутного замешательства.
Кайс удивлённо уставился в её лицо, пытаясь найти хоть малейший признак иронии, но ничего не обнаружил, кроме поразительного спокойствия.
— Обычно? — переспросил он, так как совершенно не понимал эту отдельно взятую девушку. — По-твоему нормально, когда мать унижает собственную дочь?
Сначала она пожала плечами, открыла глаза и задумалась, всматриваясь в глубину леса. Потом повернула в его сторону голову, царапая враждебным взглядом.
— Послушай, мне не нужна твоя жалость. Да, Глория немного импульсивная, местами даже вздорная, но она такая, какая есть. Ни лучше и не хуже любой другой матери.
Ника резко оборвала речь и уставилась в темнеющее небо. Рядом с ней Кайс совершенно не мог злиться – мягкое спокойствие заставляло обдумывать каждое слово и гасило его раздражение. Он вдыхал гранатовый аромат её волос, смешанный с запахами лиственных деревьев и летних трав, внимательно следя за всеми шорохами и странными звуками.
К сожалению, они не были одни, и Кайс с удовольствием бы прочесал лес на наличие в нём низших энгоров, но Локман категорически запретил лезть, куда не следует, так как здесь не их территория. Несмотря на близкое соседство с врагами, ему особенно не хватало Смайла. «Большой брат», как они его называли, обладал безупречно острым обонянием, разбирая на отдельные составляющие любой запах ни чуть не хуже самого Жан-Батиста Гренуя. Вот он сразу бы сказал, почему Кайса так привлекает сидящая рядом девушка. То ли крем для тела виноват, то ли духи с феромонами, но что-то оказывало на него действие посильнее химической «дури», с этим он не мог не согласиться.
— И много ты таких матерей видела?
— На своём веку достаточно, — огрызнулась Ника, — у каждого человека есть свои недостатки.
Кайс хотел рассмеяться над тем, каким тоном она произнесла последнее предложение - без важности и гордости, но печально и поучительно, словно ей не двадцать четыре года, а лет семьдесят. Неужели она действительно считает себя такой взрослой?
— Не скажи. Вот моя мама утверждает, что я идеальный и расхваливает на каждом углу. По её словам я должен работать шеф-поваром в ресторане, воспитателем в детском садике и ходить в море под парусом. Я разве что крестиком не вышиваю и коров не дою.
Ника перевела на него заинтересованный взгляд, а в уголках её губ начала зарождаться робкая улыбка. Кайс поймал себя на мысли, что больше всего на свете в данный момент хочет видеть, как она смеётся, открыто и громко, без смущения. Смеётся непременно от счастья, чтобы случайные свидетели в виде насекомых и мелких зверушек, коих в окрестностях было предостаточно, разглядели, как она красива и бесподобна со своими тонкими лодыжками, узкими плечиками и веером ресниц, отбрасывающих таинственные тени на бледность щёк. В обрамлении глубокого синего цвета платья и тёмно-каштановых волос, она казалась ему воплощением редкой и оттого ценной чёрной геранью, только в человеческом обличье.
Кайс никогда не любил этот цветок, зато его сестра, Ани, была твёрдо убеждена, что необычный аромат растения отпугивает пауков, и по всему дому расставила десятки горшков с геранью, но только один цветок имел чёрно-фиолетовые лепестки.
Сейчас Кайс мог наблюдать изящность губ, хрупкость и бархатистость кожи и чувствовать её чарующий, нежно-вкрадчивый аромат тела, отчего приятно кружилась голова и все мысли находились во власти пьянящего дурмана.
— Это же замечательно. Тебе есть к чему стремиться, — ответила девушка, обрывая их зрительный контакт.
— К чему? — переспросил он, всё ещё находясь под впечатлением от её глаз и своих ассоциаций.
— Ну как же. Будешь теперь постигать науку вышивания крестиком, чтобы стать полным совершенством. Кстати, ты разве уже умеешь вязать крючком? — Она издевательски улыбнулась, развернувшись к парню всем корпусом.
Зачем он вообще с ней разоткровенничался? Выглядел бы умнее. Ника истолковала его молчание в свою пользу.
— Нет? Тогда думаю, тебе стоит взять пару уроков. Я слышала, у вас там зима суровая.
— Только девушки, — усмехнулся Кайс и перевёл тему: — А ты не хочешь последовать совету Глории и научиться готовить?
— Зачем? И вечности не хватит, чтобы все недостатки превратить в достоинства. — Девушка снова притихла, разглядывая свои босые ноги.
— Какие же у тебя ещё недостатки? — Это действительно его интересовало.
— По словам Глории, я сплошь состою как раз таки из них.
— Не правда. Ты… — Кайс запнулся, подбирая нужное слово и вместо «красивая» осторожно произнёс: — Интересная.
Ника почти сразу поднялась с земли и направилась к дому, оставляя своего визави растерянно глядеть ей вслед.
— Эй, ты куда? — окликнул девушку Кайс.
Она развернулась, бросив на парня потухший взгляд.
— К себе в комнату, уже похолодало.
Он тут же нашёлся и нагло улыбнулся.
— Я мог бы тебя согреть.
— Прости, но твоё предложение запоздало, я уже замёрзла. И вообще, не хочу сильно отличаться от ваших девушек.
Ледяной ответ пробрался под его футболку, вызывая неприятное ощущение скользящих по телу в поисках малейшего изъяна враждебных щупальцев. Точно пытаются найти брешь в его обороне и ответить на вопрос, кто он такой и с чем его едят.
«Уже отличаешься. Всем», — подумал Кайс, почему-то сожалея о прервавшемся разговоре. Он не стал заходить в дом, а прикурил сигарету и включил телефон, который сообщил о пятнадцати не принятых вызовах. Все были от Халида. Кайс сразу набрал его номер.
— Привет! До тебя не дозвонишься. Чем занят? — Голос Халка, как обычно, звучал задорно, с некой ленцой.
— Да так, от безделья страдаю. Ничего увлекательного. Приехали к Эйлу, поужинали, теперь вот втыкаюсь.
— Блин, чувак, я уже соскучился по тебе. Как местные девушки? Успел подцепить какую-нибудь цыпочку?
— Хорош прикалываться. Американки страшные, как моя жизнь. Шарлиз Терон не считается, она родилась в Африке.
— Вот чёрт! Я бы сейчас всё отдал, чтобы оказаться на твоём месте, а ты жалуешься! Кстати, как там дочка Эйла поживает?
— Вроде нормально. Правда, забитая чуток, но ещё бы – с такой-то мамашей, как Глория.
— Да-да, помню. Тут твоя Камила с ума сходит, весь мозг вынесла своими вопросами: «Почему ты не звонишь и куда уехал?».
— Овца. Она меня уже достала. Так и хочется послать.
— Чего медлишь тогда? Чуть не забыл, Локман просил напомнить тебе о поездке в Атланту.
— Да помню я, помню. Обживусь немного и через пару дней махну. Пусть наша курица-наседка не переживает. А эта девчонка мне ещё понадобится… на пару ночей.
Они рассмеялись.
— Ладно, давай, а то батарейка садится, я же снова в Эренлере.
— Что на этот раз натворил?
— Дорогу перешёл в неположенном месте, — хохотнул Халк и отключился.
Кайс убрал телефон и с тоской посмотрел в сторону леса. Пока окончательно не стемнело, он всё-таки решил проверить территорию, пропустив мимо ушей голос разума, напоминающий об осторожности и наказе Локмана. Раз он здесь, то хотя бы может принести пользу, обеспечив безопасность семье Грей. Кого он обманывает? Кайс нехотя признался, что ему совершенно наплевать на Эйла и Глорию. Он готов был защищать до последней капли крови только свою семью, а особенно мать и сестру, но теперь он задумывался и о Доминике. Он бы не хотел, чтобы с ней что-то случилось во время его пребывания на американском материке.
Вернувшись на то место, где они болтали с Никой, он быстро скинул с себя всю одежду, не заботясь, что его могут увидеть, и выпустил зверя наружу, позволяя ему вести и самому выбирать курс. Следы энгоров были повсюду – буквально под каждым кустом, но сами они исчезли, отчего напрашивался вывод, что они либо испугались, либо их привело сюда любопытство. Мерзкие твари! Жалко, что Кайс ограничен в пространстве. Правда, он всегда сможет оторваться на них в Атланте, где у него будут резвые сообщники.
Лапы сами вынесли его к реке, и Кайс с удовольствием окунулся в остывающую после дневной жары воду. Оказывается, не только он испытывал неудобство от своего непрезентабельного внешнего вида. Выбравшись на берег, укутанный в зелень деревьев, Кайс отряхнулся и развалился на траве в более приподнятом настроении.
«Завтра будет дождь», — констатировал он, чувствуя понижающееся атмосферное давление. Кайс любил купаться, но ненавидел мокнуть, а потому решил завтра отсидеться в отеле, щёлкая пультом и попивая глинтвейн. В это самое время его мать готовит завтрак на большую семью, а Ани подметает двор или убирается в комнатах. Чистюля. Он скучал по её ссорам с мужем, по беззлобным шуткам и задиристому характеру. Кто бы мог подумать, что она выйдет замуж за Смайла, ведь Кайс пресекал даже самые невинные взгляды, брошенные в сторону любимой сестры, но глубоко в душе до сих пор ревновал свою маленькую Ани.
В детстве, прячась от матери, они лазили по деревьям или убегали в лес с полным пакетом еды, плескались в ледяном роднике и вместе ловили раков, а потом так же вместе валялись на кроватях с жесточайшей ангиной и температурой под сорок градусов. Кайс оторвал бы голову любому, посмей кто-нибудь не только тронуть её пальцем, но и задеть словесно, исполняя роль самого крепкого щита – ментального и физического.
Время шло: сорванец в длинной юбке незаметно превратился в ослепительную восточную красавицу. Контроль со стороны брата усилился втройне. Ани не обижалась на чрезмерную опеку, и Кайс знал, что всегда может прийти к ней, положить голову на колени и расслабиться после изнуряющей ночи. Сестра лично браковала всех кандидатур в его жёны и уверяла, что когда-нибудь обязательно отдаст своего котика, но только в хорошие руки и непременно умелые, которые смогли бы удержать его на коротком поводке. В то же время она совершенно не интересовалась мужчинами и уверяла брата, что хочет себе в мужья такого же, как и он – доброго, отзывчивого и сильного. Кайс был спокоен, но однажды всё переменилось, и виной тому был Смайл.
В тот дождливый октябрьский вечер он поехал встречать нового собрата из Сибири, которого «выписал» Локман в связи с ухудшением дел в Эренлере. Исмаил ему сразу понравился – скромный, улыбчивый и спокойный парень, располагающий к доверительному общению. Едва Кайс отрыл ворота, пропуская во двор Смайла, как путь перегородила Ани. С мокрой чёлкой, прилипшей тёмными змейками ко лбу, в разноцветных носках и стареньком свитере до колен, но даже такая она произвела впечатление на новенького. Смайл застыл на месте и не сводил с неё глаз, пока сзади его не подтолкнул Кайс.
— Не бойся, это огородное пугало - моя сестра, — пошутил он, получая от Ани удар под рёбра. Кроме всего прочего, он ещё научил её и драться.
Смайл что-то пробормотал и снова уставился на девушку. К сожалению или счастью, Ани никому не позволяла вот так открыто на неё таращиться. Она вспылила, вызывая у Кайса гордость за свою маленькую сестричку.
— Братик, ты не мог бы заранее объяснить нашему гостю, а лучше показать, что кроме медведей и кабанов существуют ещё и женщины? — проворковала она с самой приветливой улыбкой на свете, а потом притворно вздохнула: — И где только дядя Локман берёт этих дикарей?
Из окна дома раздался дружный мужской смех, а следом показались две темноволосые головы.
— Ани, я тебя обожаю! — воскликнул Халид. — Полторы минуты. Ты бьёшь все рекорды!
— Всё для вас, пушистики! — Ани послала ему и Амалю воздушный поцелуй и вручила Кайсу кошелёк со списком необходимых продуктов. Он попробовал протестовать, но сестра не дала и слова вставить.
— Это тебе за пугало.
Потом она подняла голову и крикнула двум парням:
— Мальчики, покажите снежному человеку те журнальчики, которые мой брат прячет под кроватью!
— Да ничего я не прячу! Это твои пушистики меня подставляют! Уроды! — Кайс пригрозил кулаком улыбающимся собратьям и поехал за покупками.
Вечер прошёл на удивление мирно и тихо. Ани больше не обращала внимания на Смайла, а тот не переставал ловить каждое её слово и постоянно терял нить разговора. При любимом дяде Локмане она была самим воплощением ангела, а вот остальные постоянно жаловались Кайсу, что у его сестры стервозный характер и сама она слишком своенравна. Каждый сидящий за столом понимал, что грядут перемены.
Около часа ночи мужчины собрались в баню. Все, кроме Смайла, поднялись со своих мест. Вторая стычка не заставила себя долго ждать.
— А ты что сидишь? В особом приглашении нуждаешься? — уперев руки в бока, спросила Ани.
— Я… я чистый, — смущённо пробормотал Смайл, пожирая девушку глазами.
— Не поняла. У вас там, в Сибири, практикуют коллективное вылизывание, что ли?
Белая кожа Смайла моментально стала пунцовой, и его самообладанию совершенно не способствовал гогот остальных парней.
Ани даже не моргнула и всучила скромняге полотенце, которое он робко принял.
— Вот так-то лучше. Котики, натрите его хорошенько, — обратилась она к своим любимчикам – Амалю и Халку. — Хоть одну блоху поймаю, вам не поздоровится!
— Бедный твой будущий муж. — Халид шутливо изобразил висельника.
— Мужайся, — просто сказал Кайс, похлопав без пяти минут зятя по плечу.
Весёлой гурьбой они отправились в баню.
Вопрос о сватовстве подняли почти сразу, вначале обсуждали с Локманом, затем с родителями и только в последнюю очередь поставили в известность Ани.
Она метала молнии, объявляла голодовку и ежесекундно швыряла в новоиспечённого жениха мелкие предметы интерьера, перебив половину посуды и безделушек. Кайс сквозь пальцы смотрел на выходки сестры, потому что Смайл был именно добрым, отзывчивым и сильным, как она того и хотела. Только ему он мог доверить свою сестру, ведь с ним она будет в полной безопасности. Через неделю Ани успокоилась и провозгласила о начале холодной войны. Но разве это остановит влюблённого в неё по уши мужчину?
— Как ты мог отдать меня этому проходимцу? Как? Ты же обещал! — кричала Ани накануне свадьбы, целясь в брата белоснежной туфлей. — Я даже не люблю его!
— Стерпится – слюбится, — сумничал Халк, высовываясь из-за двери, но тут же захлопнул её, увидев в руках девушки грозное оружие.
Смайла, как бы стойко он ни выдерживал гнев невесты, удалили в город, чтобы в последний день не портить ему настроение. Вдруг передумает. Мало ли каким красочным эпитетом наградит его Ани.
Кайс присел на кровать, рискуя остаться без глаза, и привычным жестом поднёс тёплую ладошку к своим губам.
— Ежевичка, послушай. Смайл очень любит тебя. Я знаю. Он единственный, кому я могу доверить своё сокровище, и он сделает тебя счастливой. Ты ещё сама скажешь мне спасибо.
— И не мечтай! — Снова вспылила девушка, выдёргивая руку из захвата брата. — Я сбегу!
— Я лично найду тебя и приведу обратно, хотя с таким обонянием, как у твоего будущего мужа, ты не убежишь дальше огорода.
Ани нахмурилась, перебирая в уме возможные угрозы.
— Я убью его, когда он уснёт!
— Не получится. Слишком быстро регенерирует.
— Отравлю!
— Не успеешь. По той же причине. Максимум заработает несварение желудка.
— Тогда я сделаю что-нибудь с собой!
Кайс сжал кулаки и глубоко вздохнул, лишь бы не сорваться на грубость.
— Очень умно! Давай дерзай, если хочешь, чтобы мы по очереди охраняли тебя. Двадцать четыре часа в сутки. Даже в туалете.
Девушка опять задумалась, в бессильной ярости кусая губы.
— Я не буду с ним спать! — Выдала она очередную бредовую идею.
— Возьмёт силой, так что только себе хуже сделаешь. — Кайс пожал плечами, искренне сочувствуя Смайлу. Хорошо всё-таки, что он этого не слышит.
— Откушу ему все причиндалы!
— О, пожалуйста, избавь меня от подробностей, ежевичка. Я тебя прошу.
Кайс поднялся с кровати, понимая, что выиграл это глупое детское препирание. Ани откинулась на подушки, злясь на весь мир, но особенно на брата.
— Да и навряд ли в первую брачную ночь вы начнёте практиковать оральный секс, — напоследок пошутил Кайс и успел закрыть дверь до того, как в затылок попадёт туфля. Зато досталось деревянному косяку, куда та и угодила.
Теперь у него был очаровательный годовалый племянник с двумя ямочками на щёчках, как у папы. Кайс ещё раз окунулся и без приключений добрался до задней двери дома Эйла. На кухне он застал хлопочущую Глорию.
— Кайс? Вот ты где, а я тебя потеряла. Мы тут собираемся чай пить. Не позовёшь Нику? Она у себя в комнате. И захватите фотографии Рида из белого шкафчика, — произнесла она голосом, полным лжи, наполняя вазочку конфетами, а потом бросила на него удивлённый взгляд: — Почему у тебя мокрые волосы? Дождь начался?
Парень не ожидал от женщины такой внимательности и растерялся.
— Я… ммм… вспотел. Вечерняя пробежка, — соврал он, не придумав ничего лучшего, и поспешил покинуть кухню.
Кайс прокрутил в голове просьбу Глории. Она показалась ему более чем странной и едва ли заманчивой. Они с Никой расстались не на самой дружеской ноте, поэтому неизвестно, что можно от неё ожидать. Девушка разозлись на его невинное предложение согреть в своих объятиях и сделала вывод, что он считает её легкодоступной. Чёрт! Он совершенно не этого добивался! Что за ахинею про цветы он там вообще нёс? Розы? Нет, он не настолько банален. Фиалки? Близко, но не то.
«Надо держаться от неё подальше», — решил он и глубоко вздохнул, прислушиваясь к себе - спокоен, уверен и готов к любым неожиданностям, только вот странное предвкушение не давало расслабиться в полной мере. Он уверял себя, что ничего страшного нет, не съест же она его на десерт, в самом-то деле. Легко преодолев ступени лестницы, Кайс замер - сердце готово было выпрыгнуть из тела, и его стук, наверное, был слышен далеко за пределами штата Айова.
Дверь под его пальцами открылась слишком резко, и парень почти ввалился в комнату, вернее, в книгохранилище. Кайс удивлённо обвёл взглядом бесчисленные стеллажи с книгами, пока не наткнулся на гордо вздёрнутый носик Ники. Он не мог понять, зачем ей столько книг и что она с ними делает. Неужели читает? Давно он не стоял рядом с девушкой вот так, лицом к лицу, а потому не преминул отметить её невысокий рост. Кайс по сравнению с ней выглядел внушительным здоровяком.
— Ты меня преследуешь? — бросила она недовольно, демонстрируя характер мегеры. Её поза всем своим видом кричала: «Живо убирайся отсюда!».
Он почувствовал себя каким-то древним кроманьонцем. Не хватало дубинки в руках и шкуры мамонта на бёдрах.
Едва справляясь с гневом, Кайс выдавил из себя первое, что вспомнил:
— Не льсти себе. Просто Глория попросила взять фотографии Рида.
Ника дёрнулась и, отвернувшись, открыла белый шкафчик с потёртой золотистой ручкой. Он смотрел на девушку и уже сам не понимал, чего хочет больше – схватить её прямо здесь и страстно поцеловать, сжав эти маленькие плечики так, чтобы они захрустели под его напором, или свернуть шейку.
Ника наконец-то повернулась и слишком быстро протянула какую-то пачку, словно стремилась, как можно скорее избавиться от присутствия незваного гостя. Кайс желал того же, так что прекрасно понимал её чувства. Они оба избегали встречаться друг с другом глазами.
— Вот, возьми. И впредь научись стучаться. — Детские пальчики с короткими красными ноготками едва держали довольно увесистый жёлтого цвета свёрток, он явно перевешивал и грозил сломать тонкую кисть. Кайс был готов сорваться на сотни нелицеприятных слов в её адрес и «гремучая змея» - самое мягкое определение в его лексиконе.
В следующую секунду их пальцы случайно соприкоснулись, и теплота её кожи целиком захлестнула сознание Кайса, приятными покалываниями медленно разливаясь по телу. Ника всё рушила, одним своим присутствием ломая загораживающую от неё плотину мужского самоконтроля. Видимо, девушка, как и он, не ожидала внезапной близости и с возмущением отдёрнула руку, пригвоздив Кайса глазами к месту. На секунду ему показалось, что её зрачки окрасились в жёлтый оттенок, а щёки вспыхнули. Пока он анализировал свои ощущения, Ника вызывающе отвернулась и уселась в кресло на колёсиках, делая вид, что увлечена выключенным компьютером.
— Ты любишь читать? — спросил заинтересованно Кайс. — Прочла их все?
Она нехотя развернулась и кивнула головой в знак согласия. Парень не сомневался, что высокомерие – извечный спутник Ники, как и надменность, и чувство собственного превосходства.
— А в моей семье почти никто не читает, — признался он.
— Дай догадаюсь. Ты в руках ничего, кроме сказки о колобке и Азбуки, не держал? — На лице Ники застыла снисходительная полуулыбка.
Он не ослышался? Это что-то новое. Кайс пребывал в искреннем замешательстве, не зная - вспылить или рассмеяться. И почему ему так хотелось сбежать отсюда как можно дальше? Кажется, Ника только что осмелилась назвать его тупым выродком. Именно это она и имела в виду, может чего и похуже. Неизвестно, какие мысли роятся в её прекрасной головке. Руки так и зачесались что-нибудь сломать. Одной полкой меньше или больше – никто не станет особо напрягаться по этому поводу. Девушек Кайс не бил, но иногда они заслуживают, если не отменной пощёчины, то качественного шлепка точно.
— Даже если бы у меня была такая впечатляющая коллекция книг, я всё равно не стал бы книжным червём, вроде тебя, — огрызнулся он в ответ, сжав кулаки до ломоты в суставах. Так бы и сделал одно единственное исключение и показал девчонке весь свой нрав, раз уж по-другому она не хочет или не умеет.
— Всё сказал? Тогда, будь добр, покинь мою комнату. Я хочу побыть одна.
— Ночью побудешь, не волнуйся.
Девушка не на шутку вспылила:
— Тебя не касается моя личная жизнь!
— Конечно, как можно касаться того, чего даже в природе не существует? — Теперь он откровенно забавлялся всей этой ситуацией.
— Тебе тоже придётся на время о ней забыть. Хоть выспишься, бедненький, ведь американки такие…
Ника резко замолчала.
— Какие? Суровые? Это я уже и так понял. — Кайс рассмеялся. — Пошли, выпьешь чаю, тебе надо успокоиться. Все только нас ждут.
— Я спокойна!
— Ага, как танк.
Он придержал дверь, пропуская девушку вперёд. Взгляд скользнул по позвоночнику и выхватил тонкий едва заметный рубец, который скрывался в вороте платья. Непроизвольно Кайс провёл по нему ладонью. В голове пронеслись сотни способов нанесения подобной раны, даже жар от прикосновения к шелковистой коже не смог его отвлечь.
— Что с твоей спиной?
— Ничего. — Ника дёрнулась и попыталась сбежать, но Кайс схватил её за локоть и развернул к себе лицом.
— Только не говори, что ты не знаешь о шраме. Откуда он? — Сталь в его голосе не давала нужного результата – девушка упорно отводила глаза.
— Пусти! Ты делаешь мне больно! — Наконец-то она вскинула голову и их взгляды схлестнулись в невидимом поединке. Веточки зелени на рассыпанных кофейных зёрнах. Водоросли, выброшенные на горячий золотистый песок. Два пламени в борьбе за территорию.
— Сначала ответь.
— Да что с тобой такое?! Почему ты ко мне пристал?! Может, ещё показать все мои шрамы, начиная с удара об угол стола и заканчивая падением с велосипеда?
— Да, если они имеют отношение к…
— Ко мне! Они имеют отношение только ко мне!!!
Кайс не ожидал такого всплеска эмоций и ослабил захват, отмечая, что кожа в том месте, где он держал девушку, покраснела. Ника вырвалась и быстро спустилась по лестнице.
— Мы уже думали, что вы там уснули, — произнесла Глория, как только Кайс оказался внизу.
В гостиной всё уже было накрыто для чаепития: конфеты, вафли с разными начинками, печенье нескольких сортов, и налитый в тонкие фарфоровые чашечки горячий чай с бергамотом.
— Доминика, что за крики в твоём исполнении мы слышали? — грубо спросил Эйл, сверля дочь потемневшим от гнева взглядом. Ника замерла на своём стуле и не менее злобно посмотрела в сторону Кайса. Он заинтересованно приподнял правую бровь, приготовившись не только слушать, как она будет выкручиваться, но и к очередной атаке на свою расшатанную этой девчонкой психику.
— Мы обсуждали теорию Дарвина. Правда ли, что гигантопитеки – это тупиковая ветвь эволюции или они всё же успели просочиться в человеческий генофонд? — невозмутимо ответила Ника, усердно разворачивая конфету.
— Ничего себе! И к чему вы пришли? — изумился Адам, не понимая, куда она ведёт и кого имеет в виду.
Кайс решил вмешаться и пресечь оскорбления в свой адрес:
— К тому, что раньше появилась курица.
После чего он с удовольствием присоединился к дружному смеху отца и Глории с Эйлом, тогда как Ника нахмурилась и уткнулась в свою чашку.
Ему нравилась их игра, противостояние друг другу, несмотря на то, что девушка ходит по очень тонкой грани – по его терпению, а оно далеко не безгранично. Кайс пил чай без сладкого и пытался понять, почему Ника так себя ведёт. Было ясно, что он ей глубоко неприятен. Только вот в чём причина? Конечно, он тоже не промах, но хотя бы пытается найти с ней общий язык, а она постоянно язвит и всячески его задевает.
Парень рассматривал её лицо с круглыми детскими щёчками, поджатые губы, тонкие ухоженные пальчики, обнимающие чашку, которую она незаметно для себя слегка поглаживала. Хороша, чертовка! Но больше всего его волновали её зрачки, меняющие свой цвет, стоит девушке разозлиться, и шрам на позвоночнике. Несчастный случай или чьи-то издевательства? Он же совершенно ничего не знает о её жизни. Информация от Рида из года в год звучала одинаково: «Моя сестрёнка просто невыносима!». Теперь Кайс убеждался в этом на собственной шкуре, внутренне готовясь к тому, что скоро ему придётся уехать.
Возможно, навсегда.

___________________________________
Жан-Батист Гренуй - гениальный парфюмер и убийца. Природа наделило его абсолютным обонянием, а самого полностью лишила запаха. Патрик Зюскинд "Парфюмер. История одного убийцы"
Шарлиз Терон - американская модель и киноактриса южноафриканского происхождения.
Гигантопитек - название рода крупных ископаемых человекоподобных обезьян, обитавших в южных и юго-восточных областях материковой Азии в середине антропогена.
___________________________________

Для сознательных читателей - ФОРУМ